Экспонаты
Документ. Гинзбург Е.С. Крутой маршрут. Хроника времен культа личности (в серой папке на завязках). Самиздат. 1960-е гг.
Документ. Гинзбург Е.С. Крутой маршрут. Хроника времен культа личности (в серой папке на завязках). Самиздат. 1960-е гг.
Название
Документ. Гинзбург Е.С. Крутой маршрут. Хроника времен культа личности (в серой папке на завязках). Самиздат.
Датировка
Материал, техника
бумага, картон, бумвинил; машинопись, рукопись
Размер
Персоналии
Гинзбург Евгения Соломо́новна (Персоналия)
Выставки
Виртуальная выставка «Евгения Соломоновна Гинзбург. Запомнить, чтобы записать»
История ГУЛАГА: система и жертвы 28 марта - 20 июля 2019
История ГУЛАГА: система и жертвы 08 ноября 2018 - 20 февраля 2019 г.
Коллекция
Документы
Музейный номер
ГМИГ КП-1429. Д-570
Аннотация
Приключения автобиографического романа «Крутой маршрут» начинаются в 1959 году, когда недавно вернувшаяся из лагерей Колымы писательница приступает к работе над историей о том, «чего не должно быть». Это еще первые экспрессивные наброски будущей книги, которые Евгения Соломоновна успела прочесть своему мужу Антону Вальтеру, умершему 27 декабря 1959 года. К 1962 году Гинзбург обладает «объемистой рукописи примерно в 400 машинописных страниц», составившей первую часть романа. Эпиграфом к нему послужили строки из поэмы А. Блока «Возмездие»: «Двадцатый век… Еще бездомней, // Еще страшнее жизни мгла…». Первая редакция романа была бесцензурной и заведомо «непроходной», поскольку Гинзбург не верила в его публикацию, но события XX – XXII съездов и выход в журнале «Новый мир» повести «Один день Ивана Денисовича» (ноябрь 1962) заражают писательницу надеждой на возможность официального издания ее автобиографии. «Мне показалось, что вот оно, настало, наконец, то желанное, чаемое время, когда я могу высказаться вслух, когда мои правдивые свидетельства поддержат тех, кто искренне хочет, чтобы наш национальный позор и ужас не повторились». Гинзбург приступает к переработке «Крутого маршрута», убирая наиболее эмоциональные и «непримиримые» места в книге. Меняется эпиграф: вместо поэмы А. Блока – стихи Е. Евтушенко: «И я обращаюсь к правительству нашему с просьбой: удвоить, утроить у этой плиты караул». Текст состоял из 48 глав, описывающих события жизни Евгении Гинзбург с 1934 по 1939 годы: убийство Кирова, арест, следствие, внутренний изолятор Управления НКВД «Чёрное озеро» в Казани, перевод в Москву для суда и вынесения приговора (Лефортовская и Бутырская тюрьмы), Ярославская тюрьма «Коровники». В таком варианте роман попадает в редакцию журналов «Юность» и «Новый мир», но, несмотря на все положительные отзывы, остается не опубликованным. Рукопись пересылают на хранение в Институт Маркса–Энгельса–Ленина с пометкой, – «может явиться материалом по истории партии». С момента попыток публикаций романа в 1962 году начинается его «хождение в самиздате». Автор получает письма многочисленных читателей, восторженные отзывы Эренбурга, Паустовского, Каверина, Чуковского, Солженицына, Евтушенко, Вознесенского. Таким образом Гинзбург вошла в ряд известных писателей лагерной прозы еще до первой публикации романа в Италии (Крутой маршрут. Milano. Mondadori, 1967). Текст, изданный за рубежом с ошибками и без ведома автора, вызывает у Гинзбург смешанное чувство радости и досады. «Точно твоего погибшего ребенка спасли какие–то чужестранцы, но при этом его полностью оторвали от тебя. А тем временем и земляки дают несчастной матери почувствовать: она виновата не только в том, что породила нежеланное для властей дитя, но и в том, что не смогла удержать его дома». Несмотря на то, что зарубежная публикация представляет опасность вновь оказаться под следствием, Гинзбург не считает роман оконченным и продолжает над ним работу. В 1977 году написана вторая и третья части романа, рассказывающие о переводе из Ярославля и отбывании срока в исправительно–трудовых лагерях Колымы, освобождении из лагеря, «пожизненном поселении» в Магадане и реабилитации в 1955 году. На страницах «Крутого маршрута» Евгения Гинзбург приводит так много деталей, – описание людей, которые встретились ей в тюрьме, разговоров с ними, подробностей лагерной жизни, что многие читатели задавались вопросом: как ей удалось все это запомнить? В эпилоге книги Гинзбург дает на него ответ: она начала писать книгу с момента ареста. Оказавшись в тюрьме, поняв свое положение и положение тысяч невинных заключенных, Евгения Гинзбург хотела все «запомнить, чтобы потом записать».